Готово!


Киргизия part 2.
Две недели в поднебесье,
или группа в полосатых купальниках.

Эпиграф 1:
- Почему это Коля кентавр?
- Ну… Длинные волосы, накачанные руки – кто если не кентавр?
(из разговора на стоянке Рацека)

Эпиграф 2:
- Сколько мы вам должны?
- Эээ, договоримся…
(элемент местного колорита)

Предисловие.
Удача?
Конец июня – начало июля сего года были заняты у меня поиском ботинок. Надо было, как водится, дешево и сердито, а так не бывает. В общем, по причине наличия отсутствия финансов решено было купить “ботинки альпинистские” за ~1800 целковых. Их оставалась одна пара, на два размера больше, чем надо, но, подчеркиваю, выбора не было. Итак, в Вертикали:
- У вас наша карточка есть?
- Нет, но вам привет от Дубовика…
- Понятно…
С меня берут ~900 рублей. Выхожу из магазина, считаю скидку… Фигассе! 56%! Во как Дубовика здесь уважают!
Потом я понял, что мне их посчитали как “ботинки туристские” (в миру пилоты, цена ~900 руб.), а тогда я был горд осознанием того, что обманул магазин Вертикаль, подумаешь на два размера больше, фигня какая. Ой, не фигня…

Действующие лица:
Оля – единственная представительница женской части группы Университета.
Степа – официальный главный группы Университета.
Дима – в недалеком прошлом студент матфака, в недалеком будущем служащий ВС РФ.
Костян – самурай-любитель.
[info]harmak – до главы III включительно.
Я – разжалованный из самураев в ниндзя.
Зданович-отец (Зданович-сын уехал в Омск, а Зданович-святой дух… стоп! Что-то я не в ту степь.)
Коля “Колямба” Коптев – официальный главный трека.
Коля Радутный – был на Хане.
Виталя “Лохматый” – реально лохматый, и с серьгой в ухе.
Паша Страшный (без кавычек, потому что утверждают, что это фамилие такое) – большой поклонник творчества Ю. Гальцева.
Леха Шилов – и так все знают.
Леха Мызников – был на Хане.
Катя Кузнецова – специалист по открыванию напитка типа “Тан”.
И другие.
Кроме того, местное население, портеры, буржуи, кони, вертолеты,
а также Алмаз – правоверный чабан-гонщик.

Вступление.
Пересечение Байтик Батыра (бывш. Советской) и Кулатова.
Итак, напоминаю, что в финале Киргизя part 1. Альплагерь наши герои, попрощавшись с отъезжающими домой, остаются именно в этой точке Бишкека. Тогда они еще хотели забросить часть продуктов в базлаг на вертолете, а потому усиленно их закупали и упаковывали. Только они успели засунуть провизию в подходящую коробку, как поступила команда оставлять все вещи здесь в Аксай-трэвеле и валить отсюда “чтоб завтра до 10 часов вас тут не видели”.
В общем, отправили нас ночевать в некий пансионат то ли для слепых, то ли для глухих, то ли для тех и для других (зацените рифму). Факт в том, никаких инвалидов там не было, кроме нас. Купив по пути гору винограда, персиков и прочих арбузов-дынь, мы, не делая из еды культа, устроили тупую обжираловку. Кстати, как потом выяснилось, ночевка стоила 70 сом с рыла, что весьма дешево, у Ханина в Караколе, например, 50 сом, но там дыра-дырой, а тут кровати и даже душ-туалет. В общем, будете у нас в Бишкеке, заходите…

Глава I.
Мама-джан.
Утром (а это было чудесное утро 30 июля) поступила команда явиться к Аксай-трэвелу “не раньше десяти”. Решив, что времени достаточно, мы, т. е. группа Университет, решили насладиться столичным шиком и как следует позавтракать. Но оказалось, что сегодня воскресенье, а посему не все предприятия общепита работают. В результате поисков был найден ресторан “Русский медведь”, правда, в меню было сказано, что это кафе “Тюльпан”. До десяти мы пили чай и ждали, когда же нам дадут пожрать. Потом решили, что довольно с нас столичного шика и, злые и голодные, пошли к месту сбора.
Естественно, немножко опоздали. За это время руководство успело сгонять на автовокзал, договорится с двумя бусиками и загрузить в них все (впрочем, не совсем все) барахло. Ждали только нас. Сели, поехали. Водителем бусика, в котором мы ехали было лицо кавказской национальности по имени Миша. Он оказался большим поклонником кавказского шансона. После недолгой настройки аудиоаппаратуры автомобиля, которая заключалась в ударах по динамику, она (аппаратура) пела с характерным акцентом песни про маму-джана, про вай-вай-вай-вай-вай это Кавказ, про пусть наши горы не знают позора и т. д.
Итак, мы заряжались позитивом от прослушивания чудо-музыки, покупали и употребляли фрукты, а водители тем временем подрезали друг друга, кричали на перекрестках “Куда прешь, киргизская морда?!”, но все-таки благополучно доставили нас сначала на берег Иссык-Куля, а потом и в Каракол.

На пляжу:

Глава II.
Абрикосовый рай.
По прибытии в дом Игоря Ханина (пересечение Ломоносова и Тельмана) выяснилось что нашу коробку с продуктами, предназначенными для вертолетной заброски благополучно не загрузили в бусик. Ну конечно, она же неподписанная была. Осознав сей факт, мы обиделись на руководство, и бывалые Степа с Димой повели нас в кафе Факир (ударение на втором слоге). О-о-о, как мы там поели… Не буду углубляться в подробности, скажу только, что так должен выглядеть культ, который призывают не делать из еды. Осознание полученного большого удовольствия за маленькие деньги, а также выпитое пиво настроили нас на лирический лад, и решение устроить пьянку пришло как-то автоматически. Тем более, что пришло оно не к нам одним. Остальная часть команды уже успела позажигать в другом кафе. Особенно, говорят, местных женщин поразил стриптиз в исполнении Коли Радутного и танец со стульями в исполнении его же и Витали. Не знаю как бы вел себя я, если бы был каракольской женщиной, при виде этого:

Итак, вернувшись к Ханину, сначала мы пили спирт, потом жестко полировали коньяком, пели песни и проч. Главным итогом вечера следует считать изобретение сильно алкогольного коктейля “Абрикосовый рай”. Не вдаваясь в нюансы его приготовления, скажу, что основное сырье спирт и абрикосовое дерево. Дальше обращайтесь к разработчикам.

Фото нечеткое. То ли от спирта, то ли от абрикосов:

Глава III.
Граница на замке.
На следующий день было похмелье и хождение по базарам, мы же остались почти без продуктов.
Встретили Иваныча, который жил со своими французами в заведении под названием Юрт Кэмп Туркестан. Иваныч нес на плече какую-то коробку. “Угадайте, что в ней”, – предложил нам он. Конечно же, там было пиво. Долго ли, коротко, но похмелье было побеждено, а продукты закуплены. Соответственно деньги потрачены, и вертолетная заброска вычеркнута. Остаток дня был посвящен распределению общественного груза по рюкзакам. Поужинать в Факире на этот раз не удалось – там была свадьба. Ужинали в Эвересте. Без пива – его не было, наверно, тоже в связи со свадьбой в Факире.
Особо отмороженные (т. е. я и [info]harmak) спали на этот раз на улице. А что? Гораздо лучше, чем в духоте ханинской хибары. Утром загрузились в вахтовку газ-66 и оставив [info]harmakа у Ханина, поехали.
Тут надо сделать отступление в сторону описания особенностей местной природы.
Путь к Хан-Тенгри лежит по леднику Иныльчек. Ледник этот делится хребтом Тенгри-Таг на Северный Иныльчек и, соответственно, Южный. В месте, где Северный соединяется с Южным, находится озеро Мерцбахера, имеющее особенность: каждый год в конце июля – начале августа оно полностью сливается в речку Иныльчек, которая, естественно, сильно разливается и пытается смыть все на своем пути. Вот уже два года подряд ей удается смыть мост в поселке Иныльчек, по которому мы должны были ехать. Таким образом, наш маршрут теперь начинался не с базы в Ат-Джайлоо, а с погранзаставы Эчкили-Таш и увеличивался как минимум на день.
Ближе к вечеру чудо советской промышленности привезло таки нас на погранзаставу. Где мы познакомились с суровыми киргизскими стражами границ. Они почему-то очень долго мурыжили наши документы и Колю Коптева. По завершении этого процесса, Коля вышел от пограничников и сообщил нам, что все нормально. Как потом оказалось, не очень: в пропуске в погранзону у нас вместо срока действия паспорта стояла дата выдачи, поэтому пришлось подарить бойцам блок сигарет. Так Паша Страшный бросил курить.

Глава IV.
Мужики и кони.
И вот, мы снова были в горах. За погранзаставой обнаружилась чудесная поляна, где и решено было заночевать. Уже в этот вечер Паша начал радовать всех песнями “Девочка в розовом сарафане” и “Хулиганов нет, нет, нет, хулиганов нет. А руки под пальтом, а хулиганов нет”, и радовал ими до конца похода. Надо заметить, что в его исполнении они выглядели гораздо лучше, чем в исполнении этого очередного петросяна Гальцева.
А у нас обнаружилась проблема с горелкой. Недостаточно мы ее проверили в Караколе. Она почему-то сильно нагрелась в районе крана, и пластмассовая крутилка расплавилась. Но это было бы полбеды, крутить можно и плоскогубцами, китайская техника еще и портила баллоны: после ее снятия баллон травил газ. Выкинув один такой баллон, решили дальше брать горелку взаймы.
Тут от Миши из Новокузнецка поступило рационализаторское предложение: чтобы не сильно терять время, заброситься под перевал Тюз (через который нам предстояло попасть в долину Иныльчека) на лошадях. Предложение было принято, если “получится не очень дорого”, и руководство пошло искать коней. Таковые в скором времени обнаружились. Чабаны обещали, что вечером к нам подойдет их главный и “договоримся”. Загадочный менеджер конюшни не появился ни вечером, ни утром. Тем не менее, на следующий день переговоры возобновились. Киргизской стороной была предложена цена 3000 сом/конь (если не ошибаюсь), с чем российская сторона категорически не согласилась. К обеду пришли таки к консенсусу, который заключался в 5000 сом за все.
Перейдя Сары-Джас по мосту, погрузили рюкзаки на коней – вот уж кому я сочувствую, так это коням: несмотря на их небольшой рост, на каждого взвалили по четыре рюкзака и одному киргизу, а сколько интересно досталось коням из пяти тысяч? – а сами двинули пешком. Шлось очень хорошо – еще бы, без рюкзака и дорога – Бродвей. Через три-четыре часа, преодолев ~30 км, киргизская сторона перевезла нас на конях через речку Тюз и откланялась. А мы в этот день прошли еще часа два и заночевали непосредственно под перевалом.

Мужики и Конь:

Суровые жители пограничья:

Глава V.
Театр Юного Зрителя.
До главы XV я думал, что перевал Тюз назван так в честь театра. Он хоть и н/к по туристкой классификации, но 4001 м, и подъем на него напоминает Бокс 1Б. Такая малоприятная сыпуха, ну или мы не там пошли. Зато с самого перевала открывается замечательный вид на долину Иныльчека и пик Нансена (5697):

Как видно на фото, какая-то лошадка, видимо, не осилила спуска и померла прямо на перевале – а что, нормальное место, чтобы помереть.
Со стороны Иныльчека перепад высот около километра, что гораздо больше, чем со стороны Тюза. Нам-то, конечно, было вниз, а вот подъем выглядит не очень приятно.
Также в этот день мы бродили Иныльчек и шли дальше уже левой стороной ущелья. Встретили группу буржуев с портерами. Вынужденно бросивший курить Паша, просил у них сигарету. У портеров не было, тогда со словами “уан смокинг, плиз” он обратился к буржуям. То ли они его не поняли, то ли неправильно поняли (действительно, откуда в горах смокинг), то ли пожадничали – в общем, и тут оказался облом.
Прошли в это день около 25 км и, уставшие, но довольные пройденным расстоянием, заночевали возле речки с мутной водой, но зато с будто расчищенной бульдозером площадкой для палаток.

Глава VI.
О том, как меньшинство может подчинить большинство.
Утро следующего дня (а это было 4 августа) началось с весьма зловещего восхода:

“Армагеддон на Иныльчеке,” – метко определил ситуацию Коля Коптев.
Шлось не очень хорошо. Когда к обеду я, Дима и Степа подтянулись к поляне Мерцбахера (а это последнее место с травой), нас уже все ждали. Первоначально в планах значилось двигаться после обеда дальше, но нам не особенно хотелось, а тут еще и погода стала резко портиться. Мы, вроде как, чтобы обедать в комфорте поставили палатку, а, глядя нас, так же поступили еще некоторые. В общем, тут и заночевали. Вот так, вовремя подействовав, меньшинство может подчинить себе большинство.

Глава VII.
Капризы погоды.
После поляны Мерцбахера тропа становится неочевидной. Главное – вовремя выскочить на центральную морену, и дальше уже идти по ней, ориентируясь на редкие туры. А пейзаж вокруг, если не смотреть на горы, неуловимо напоминает мусорный полигон (свалку по-простому). Такое же все серое и грязное. Как сказал Дима: “Идем по помойке и думаем, что это круто”.
В этот день горная болезнь выбрала своей жертвой Степу.
Дождь начался еще с утра, потом стало холодно. Зато сразу после обеда включили солнце. Вот это было приятно. Через некоторое время после обеда камни сменились свежевыпавшим снегом. У нас был дождь, а тут снег. В этот вечер мы впервые увидели Хан-Тенгри.

Глава VIII.
Два часа.
Руководство заверило нас, что от места ночевки до базового лагеря часа два ходу. Поэтому мы спали до девяти и вообще не торопились с выходом. В результате вышли, когда основная часть группы была далеко впереди.
В этот день проклятый горный вирус добрался и до меня. Весьма неприятные ощущения. В общем, то ли из-за горнячки, то ли из-за того, что время течет здесь как-то по-другому, два часа вылились у нас почти в пять.
На подходе к лагерю нас встречал Иваныч, а в лагере прикалывался Зданович: “Пришли герои”.

Глава IX.
Хан – вид снизу.
В ближайшей перспективе были три дня отдыха. Вечером пришел Иваныч и принес сладенького: шоколад, халву и т. п. Пили спирт, праздновали День Города. Иваныч посетовал, что одну бутылку водки с французами уже три дня пьет. Сожрали все принесенное Иванычем.
Утром, не выходя из дома, фотаю Хан-Тенгри:

Вчера я, оказывается, не вовремя намазался кремом: обгорели шея, плечо и губы. Последнее самое неприятное: больно говорить и есть, очень больно смеяться и пить спирт.
Первый день в базлаге был ознакомительно-акклиматизационный. Высота напоминала о себе: пойдешь, понимаешь, до желтого домика (туалета), а тут оп-па дыхание сбивается. Ивыныч ушел с французами на Панорамную.
На следующий день Зданович тоже повел народ на Панорамную, а мы пошли прогуляться с ними непосредственно под Хан. После этой прогулки проблем с высотой больше не было.

Тут на леднике лежат три вертолета, два из них мы видели. Так что прежде, чем забрасываться вертолетом, подумайте хорошенько.
Продам вертолет Ми-8, на запчасти, самовывоз с Южного Иныльчека:

Третий день был откровенно горнопляжный. Светило солнце, снег остался только под палатками. Загорали и батонились.
Изображаем горнопляжников: Костян – горнопляжный волейболист, а я просто пролетаю мимо:

Планировалось как фото на фоне Хана. Он – там за флагом:

Найди десять отличий:

Победа:

Глава X.
Спирт и хлеб.
Как-то сразу не упомянул про сам лагерь. Организован он Аксай-трэвелом, находится на высоте ~4000 м на слиянии ледников Звездочка и Южный Иныльчек. Имеется столовая (завтрак $5, обед $8), бар (пиво $3, водка $5), телефон ($3 минута в Омск), интернет, баня ($5), девочки. Можно взять в аренду снарягу, инструктора. Официальный сайт: basecampkg.com
Перебрав к концу третьего дня провизию, мы поняли, что запасы сухарей подходят к концу. С другой стороны запасы спирта явно превышают наши возможности. Чтобы не нести бесполезный спирт (странно звучит да?) обратно, решили попробовать поменять его на хлеб. В столовой нам отказали, сославшись на 60 человек клиентов-буржуев, но тут один добрый человек, сказал: “А вы спросите у наших портеров”. Тогда мы с Димой пошли к портерам. Портеры в это время жарили сало с луком на примусе Дастан. Сначала они проигнорировали наше предложение. Мы грустные уже стали уходить, и тут до них дошло: “А сколько у вас спирта?” “Поллитра!” – ответили мы. Вот так полкило спирта было обменяно на четыре полузаплесневелых лепешки. Ближе к вечеру изрядно нетрезвый портер принес кусок сала. Мы, естественно, не отказались. Через некоторое время пришли еще двое с откровенным наездом - мол, мы вам от чистого сердца кусок сала, а вы нам ничего. Пришлось от чистого сердца поменять еще грамм триста на две лепешки.
А ночью у буржуев был праздник. Наши попытки выспаться постоянно прерывались криками “Vodka! Vodka!”
Потом было отчетливо слышно “Ok. Good night”, а потом опять “Vodka! Vodka!”

Глава XI.
До свиданья, Хан, здравствуйте, портеры.
10 августа пришла пора покидать базлаг. Фактически начинался путь домой. Сначала планировалось, что вниз пойдут девять человек, но потом трое отвалились, и пошли только мы и Катя. Планировали в первый день дойти до поляны Мерцбахера, и наверно дошли бы, если б вышли, как собирались пораньше. Но Лена Гинжул не пускала нас до связи с Ханиным. Потом таки вышли.
Хотя мы и шли этим же путем вверх, т. е. дорогу примерно знали, приключения начались в этот же день. Сдуру рванули по центральной морене, а не по левой как положено. Костян сказал, что они сойдутся, и все поверили. Чем дальше, тем все очевидней становилось, что он погорячился. А когда речка между моренами достигла угрожающих размеров, решено было перебираться налево. Прыгали через поток, бросали рюкзаки, потом, вообще, рубили ступени, чтоб выбраться наверх (кошек-то не было!)
Итак, пока мы вовсю развлекались, время шло с обычной скоростью. После обеда нас догнали вчерашние портеры и рассказали печальную историю. Их должен был забрать из базлага вертолет, поэтому они позволили себе вчера выпить нашего спирта. А сегодня сообщили, что оказывается хеликоптер нихт. С горя ребята скупили всю водку в баре и пошли вниз. Нам тоже предлагали выпить от чистого сердца. Уже зная их чистое сердце, мы отказались. Портер, вообще, странное существо. Он худой и дохлый на вид, но может одновременно пить, курить и идти под рюкзаком как кентавр. Среднестатистический портер ходит в кедах, крутой – в китайских кроссовках. Рюкзаки и палатки предоставляются работодателем, и поэтому они РэдФокс. Зарплата портера – десять баксов в день, а если вес рюкзака превышает 25 кг, то портер должен получать еще по два бакса за каждый лишний килограмм. Портеры догнали нас за два с половиной часа.
В общем, до Мерцбахера мы не дошли и последний раз ночевали на морене.

Глава XII.
Сурок и, опять-таки, обувь.
Назавтра к обеду добрались до Мерцбахера. А тут опять наши старые знакомые. Не так уж мало было водки в баре. У них был праздник по поводу удачной охоты. Один особо находчивый портер поймал вчера голыми руками сурка. Учитывая, что другой закуски практически не было, праздник можно понять.
На поляне Мерцбахера стоит железная хижина, где при желании можно ночевать. А в ней вот этот бортовой журнал:

Отсюда видно, что некоторые портеры имеют творческий подход к делу.
После обеда я снял ботинки и больше их не одевал! Вот это было приятно. Костян сказал, что ему легче нести ботинки на ногах, чем в рюкзаке, но назавтра, он их сменил вообще на шлепанцы.
Уже к темноте добрались до места нашей ночевки у мутной речки, чему были очень рады. Действительно, до Ат-Джайлоо оставался день пути.

Глава XIII.
Мостов нет.
Еще в лагере наверху опытные люди рассказали, что перед базой в Ат-Джайлоо есть речка, которая сильно разливается во второй половине дня. Бродить ее можно только с утра, но, с другой стороны, в двух километрах выше по течению есть мост. Однако последними нам встретились бишкекцы, которые утверждали, что никаких мостов нет и никогда не было, речку бродить можно, но, если мы подойдем к ней в четыре или позже, то лучше этого не делать.
Мы подошли к речке в 16:05.
На разведку добровольно пошел Костян. Он быстренько так сбегал туда-сюда с палочками и без рюкзака. Ага, все нормально, будем переходить тут. Это решение было, наверно, стратегической ошибкой. Пошли следующим порядком: первыми - Костян, Катя, я; вторыми - Дима и еще не подошедшие Степа и Оля. У каждого по палочке, держимся друг за друга. А речка в этом месте делится на три протоки. После двух проток счет был 2:0 в нашу пользу. По данным разведки Костяна третья протока должна была быть самой легкой. Вода, кстати, до пояса не доходила, однако течение оказалось сильнее нас. Сначала упал Костян, который шел выше по течению, потом Катя, она была между нами, а потом я. Выскочив на берег, я увидел что Костян уже вылезает из воды метрах в двадцати ниже, а Катя еще плывет. Пока добежал до Кати, она была уже возле берега. Снял с нее рюкзак, помог выбраться. Она сама дошла до Костяна, я подумал, что все в порядке. Вернулся к своему рюкзаку и только тут понял, как замерзли ноги. Тупо сидел и шевелил руками пальцы на ногах. Подошли Дима, Степа, Оля. Они отделались легким испугом. Тем временем пришла пора испугаться за Катю. Она лежала и не могла встать, ноги были в крови. От любой помощи отказывалась.
Тут на коне подъехал Алмаз (мы, конечно, потом узнали, что это Алмаз). Договорились, что он отвезет нас на уазике до базы, до которой оставалось, кстати, совсем чуть-чуть. Процесс заведения уазика в условиях киргизского высокогорья нетривиален и требует немало времени: пока выкинешь из машины все ненужное, пока припрешь аккумулятор, пока жена воды принесет, чтоб в радиатор залить. Стекла опять-таки надо протереть – гостей же повезешь. Тем не менее, представитель славной семьи двигателей внутреннего сгорания завелся, и Алмаз, показывая по пути чудеса джип-триала, довез пострадавших до лагеря Грибковых.

Та самая речка:

Глава XIV.
Заслуженный отдых.
Если есть на свете рай, уважаемый читатель, то он находится в Ат-Джайлоо.
Итак, хоть и с ранеными, но в полном составе, в этот вечер мы были в конечной точке маршрута. Машина за нами должна была прийти только послезавтра, а посему мы имели право на вполне заслуженный отдых.
Лагерь Грибковых (Грибковы – это хозяева. Кстати, что интересно, кто-то из них бывший работник КГБ. Как-то я не задумывался, а ведь кому бы еще разрешили строить базу ЗА погранзаставой?), так вот лагерь в этом сезоне официально не работал. Из персонала там был один Слава – сторож, администратор, егерь, все в одном лице. Он дал нам доступ к кухне. В этот же вечер мы сходили к Алмазу и купили яиц, молока и лепешек. Поели нормальной человеческой еды. Еще помогли Славе бороться с абрикосами, вишней и яблоками, которые точно бы испортились, если б не мы.
На следующий день мы получали удовольствие от бани, а вечером Оля и Костян пекли блины, нещадно расходуя славин газ. От Славы мы узнали, что лагерь сейчас предназначен в основном для буржуев-охотников, которые охотятся на козлов и архаров; что Алмаз – молдо, т. е. правоверный мусульманин; что мосты через речку все-таки есть; что несколько лет назад до поляны Мерцбахера можно было проехать на машине типа уазик, а сейчас даже конь не пройдет; что киргизские пограничники слабы физически; что сурка можно реально поймать голыми руками; что его почему-то не заменят сменщик, и что он очень хочет на Иссык-Куль.

Блины:

Глава XV.
Уроки киргизского.
А 14 августа мы загрузились в уже знакомый газ-66 и поехали в Каракол. По пути в поселке Иныльчек, где уже восстановили мост, к нам подсел очень разговорчивый киргизский мужчина. Он оказался весьма интеллигентным (электриком работает) и взялся объяснять нам значения некоторых киргизских слов. Так, например, иныльчек – это эдельвейс, теке – козел и т. д. “А что такое тюз?” – спросили мы. “Тюз – это равнина”, – ответил абориген. “Ни фига себе, равнина!” – сказали мы, имея ввиду перевал. “Да, тюз – равнина, на ней наши предки устраивали… скакун!” – продолжал он. Тут возникло непонимание, что за скакун? Оказалось, что предки устраивали там скачки.

Глава XVI.
Долгая дорога домой.
Потом снова был Каракол и кафе Факир, которое, кстати, испортило о себе впечатление, потому что откуда-то взялась целая толпа мух. Чолпон-Ата и Иссык-Куль, Бишкек и Аксай-трэвел, где мы благополучно забрали свою коробку с продуктами. А потом мы покинули столичный Бишкек и отправились в провинциальный Алматы, где ночевали на вокзале, а я изучал казахский по телевизору. Утром вышли из вокзала и увидели на площади памятник – мужика на коне. “Странный у них Ленин”, - сказал Костян. И звали этого Ленина как-то странно: Аблай-хан. Не-столица Алматы, кстати, выглядит куда столичней, чем столица Бишкек, и по внешнему виду, и по ценам.

Алматы, Степа vs Мустафа:

Потом был небольшой пикничок на газоне алматинского парка, а потом погрузились наконец в поезд и поехали в Петропавловск. Оттуда – в Исилькуль. Костян перед таможенной проверкой:
- Ну че, будем говорить, что из Борового едем?
- Зачем, Костян? Что нам скрывать?
- А че, никто ниче не взял? Зачем тогда ехали?
Уже приготовились ночевать на вокзале в Исилькуле, как подвернулся уазик-таблетка, который согласился за наши последние деньги довезти нас до Омска.
В город мы въехали в четыре утра. Я вышел на остановке 11-й микрорайон. Люди, непонятно что там делавшие, встретили меня такими словами: “Что у вас, молодой человек, труп в рюкзаке?” “Конечно, труп – согласился я, - что еще может быть в рюкзаке в четыре часа ночи?”
Было темно, предстоял последний переход от остановки до дома. В кармане оставалось 27 рублей…

Заключение.
Группа в полосатых купальниках.
Возможно, внимательный читатель задался вопросом, почему автор так назвал свой рассказ. Признаю: мой косяк, нигде не объяснил. Дело в том, что почти у всех нас (т. е. у Степы, Оли, Димы и меня) были тельняшки, у Костяна не было, наверно потому что он не студент Университета. Вот поэтому и группа в полосатых купальниках.

Ну и еще немного фоток от Миши из Новокузнецка.
Пик Хан-Тенгри, 6995 м, историческое название Кан-Тоо – гора крови:

Пик Победы, 7439 м:

Ледник Иныльчек:

притчи о любви